КАРТОЧНЫЕ ИГРЫ КАК ЗЕРКАЛО ОБРАЗА ЖИЗНИ. Власть и азарт

Историки считают, что первые варианты игральных карт появились в России в XVII веке. Реакция власти была весьма жесткой. Царь Алексей Михайлович велел бить игроков кнутом и рубить им пальцы на руках. Спустя полвека Петр I распорядился накладывать на «любителей азарта» неподъемные штрафы. Лишь Елизавета Петровна, а вслед за ней и Екатерина II попытались найти компромисс с картежниками, разделив игры на дозволенные и недозволенные. Последующие императоры старались в целом следовать этому примеру.

НОВОЙ власти, появившейся на авансцене в октябре 1917 г., карты, как «родимое пятно капитализма», пришлись совсем не по душе. В Петрограде учредили должность комиссара «по борьбе с алкоголизмом и азартом». Здания картежных клубов передавались пролетарским организациям, прекратился выпуск карточных колод. Риобет кстати есть на сайте riobetcasinowin.com.

Вскоре выяснилось, что репрессии против картежников не дают ожидаемых результатов. Игроки переместились из клубов на квартиры, в ход пошли самодельные карты. Играли даже в святая святых — на территории Смольного. В последнюю ночь 1920 г. дежурный, совершая обход здания, наткнулся на группу красноармейцев, игравших в карты на деньги… В год введения нэпа — 1921-й — вновь были разрешены производство и продажа карт.

НЭПМАН РЯДОМ С ПРОЛЕТАРИЕМ

В 1923 г. социологический опрос выявил, что московские и питерские рабочие тратят на карточные игры столько же времени, сколько на такие занятия, как танцы, охота, катание на лыжах и коньках, игра на музыкальных инструментах, шашки и шахматы вместе взятые.

Уже к середине 20-х гг. казино и клубы работали во всех крупных городах СССР. Очевидцы отмечали, что там собираются не только процветающие нэпманы, но и плохо — а подчас и грязно — одетые «пролетарские массы». Отчисления от доходов шли на помощь голодающим Поволжья, инвалидам войны, пациентам российского Красного Креста, бывшим беспризорникам…

Одной из черт эпохи были крупные растраты казенных денег, совершавшиеся совслужащими в пылу азарта. Это становилось одним из аргументов центральной власти, а также органов НКВД-ОГПУ на местах, ратовавших за немедленное закрытие игорных заведений. Местные власти, заинтересованные в денежных поступлениях, сопротивлялись как могли, идя на первых порах лишь на частичные ограничения (например, в буфетах при клубах была запрещена продажа спиртного).

И все же победа осталась за центром. Свертывание нэпа не могло не затронуть таких его атрибутов, как «злачные места». В 1927 г. Совнарком СССР ввел предельно жесткий порядок действия игорных заведений, а в 1928 г. закрыл все клубы и казино.

С ГИТЛЕРОМ В КОЛОДЕ

ТРУДНО сказать, почему власть категорически отказалась использовать естественное влечение человека к игре в своих целях — хотя бы для пополнения бюджета. (Ссылки на моральные аспекты здесь вряд ли уместны: ведь не гнушались же параллельно из года в год наращивать продажу спиртных напитков.) Снова, как и в годы «военного коммунизма», тяга людей ощутить азарт была обречена принимать уродливые формы.

Правда, бывали своеобразные исключения. В тяжелейший период войны власть, по-видимому, поняв, что возможности советского агитпропа исчерпаны, обратилась к нестандартным приемам пропаганды. Так, в январе 1942 г. в блокадном Ленинграде была выпущена особая колода карт, где в сатирической форме изображались Гитлер и другие главари «третьего рейха».

«Антикарточные» законы, принятые в сталинское время, оставались в своей основе неизменными и в последующие годы. Хотя карты свободно продавались в киосках, пристрастие к игре по-прежнему считалось недостойным советского человека. В 70-е гг. факт сбора приятелей на частной квартире для игры в карты — если «органы» квалифицировали это как «содержание игорного притона» — мог повлечь за собой пятилетнее пребывание вдали от родного дома. Советский турист, проявивший повышенный интерес к западным игорным заведениям, мог после «сигнала» товарища по группе стать «невыездным»…